карикатуры колякатуры (kolyaka) wrote,
карикатуры колякатуры
kolyaka

Categories:

Комическая графика Николая Воронцова

Есть такой журнал "Дошкольное воспитание". Журнал имет свою давнюю историю, выходит с советских времен до сих пор. Журнал методический, научный.
В майском номере 5 журнала вышла статья кандидата филологических наук, доцента З.А. Гриценко, разбирающая творчество Воронцова по косточкам. Зинаида Гриценко преподает детскую литературу в Московском пединституте. Данный материал - часть лекционного материала для студентов.





Однажды на книжной выставке-ярмарке, в павильоне издательства «Азбука», я заметила яркий переплёт с необычными буквами разного цвета, которые складывались в название «Самсон и Роберто». Буква О в имени «Самсон» была пуговицей, а такая же буква в имени «Роберто» -пятикопеечной монеткой. Книгу сразу же захотелось взять в руки. Открылась она почему-то на восьмой странице. Взгляд остановился на кусочке текста: «Так и жили они день за днём и ночь за ночью самой нищенской жизнью.
Однажды в четверг – дело было в конце апреля – Самсон и Роберто сидели друг против друга за кухонным столом и понарошку завтракали. За окном шумел проливной дождь» .




«Понарошку завтракали» запомнилось мгновенно. Я перевела взгляд на соседнюю страницу, где поразивший меня фрагмент текста был развёрнут в необычной иллюстрации. Её отличали подробности, мелкие и даже очень мелкие детали, колорит, соответствующий представлениям о нищенской жизни, стилизованные, но при этом невероятно грустные морды кота и пса и дата на отрывном календаре – 21 апреля. Дата без конкретного определения года свидетельствовала о том, что календарь в таком виде висит уже не первую весну. На соседней странице стрелка-указатель со словами «Так жить нельзя»! подчёркивала убогую обстановку.
Изображение пристанища кота и пса вызывало щемящую жалость, сочувствие и грустную улыбку одновременно. На переднем плане кровать, старая, с металлической спинкой, покрытая латаным пледом. В цвет пледу – носочек с трогательной розовой заплаткой на пяточке, одиноко висящий на спинке кровати. Чайник почему-то стоит на полу. Стол с выдвинутым и, видимо, уже не задвигающимся ящиком весь изломан. Одна из его ножек упирается в подставку-кирпич, другая, чтобы не развалиться, забинтована. Хозяева, видимо, изо всех сил стараются сохранить назначение этой мебели. Вместо стула чемодан с установленными на нём ящиками. Пустая посуда на столе. Шкафчик на стене с дверцей, готовой при первом прикосновении сорваться с петель. На окне жалюзи, давно пришедшие в полную негодность. И мыши, чувствующие себя хозяйками в этом неприбранном, запущенном, мрачноватом жилище, единственным украшением которого является розовый цветок в горшке. Позже это жилище будет выразительно и точно названо хибаркой, убогим домиком.
Здесь всё говорит о прошлом, о некоей благоустроенной когда-то жизни: фотография на стене, обои, крепкий дощатый пол и некоторые то ли воспоминания, то ли мечты. Художник материализует их, изображая над головой пса белую с голубым ободком тарелку с ветчиной, колбасой и – даже! – одинокой оливкой в центре этого изобилия. Отдадим должное умению художника вызвать нужную ассоциацию: сразу вспоминается блюдечко с голубой каёмочкой как символ нетрудового удовольствия, хотя тарелка по манере изображения реальная, а кусочки колбасы на ней уложены так мастерски, как это делает опытная хозяйка. Тарелка резко контрастирует с тем настроением уныния и печали, которое удалось создать художнику в процессе стилизации, некоей карикатурности в изображении быта двух, по всей видимости, несчастных животных.
Перевернув страницу, я поразилась ещё больше. На развороте, как будто в кулинарной книге, были нарисованы тарелки, судочки, консервные банки, бутылочки, рюмочки с едою и питьём, суперсовременными и аппетитными: ржаные коврижки, паста, суши, рыба во всех видах, модные нынче морепродукты и сосиски, много сосисок! Какой пёс или кот, а вместе с ними и ребёнок-читатель не захочет съесть сосиски или хот-дог. А в глубине, согласно композиции картинки, стоит та самая кровать с котом, мечтающем обо всём этом богатстве. «Чтобы заснуть на голодный желудок, кот Роберто обычно пользовался считалкой от 1 до 20», и 20 нарисованных продуктов были пределом его мечтаний, набором – признаком яркой и обеспеченной жизни, темой его снов.



Данная иллюстрация парадоксальна: изобилие подчёркивает нищенство, мечты – реальность, причём реальность, требующую вложений в неё, красивую, заманчивую. Изящно выглядит чашка кофе со взбитыми сливками, рюмка коктейля с ягодкой земляники на бортике, также изящно закруглены края у салатницы, поблёскивает чешуёй приличный по размеру кусочек сёмги или форели, кому как угодно!
Не стоило бы так подробно описывать то, что является содержанием иллюстраций, если бы в нём не угадывалась творческая индивидуальность художника, его манера, стиль, характер, его отношение к такому феномену, каким видится ему детская книга, и к детству вообще, его понимание места, которое должен занимать или занимает иллюстратор в тандеме «писатель – художник».
Однажды на вопрос интервьюера о том, что ему всего дороже в иллюстрациях, художник ответил: «Подробности. Это одно из ключевых слов для моих детских книжных иллюстраций. Я люблю подробности и детали, которые может и не добавляют ничего к сюжету, но умиляют и радуют читателя, обнаружившего птичку в шляпке или мышку с кусочком сыра» . Заметим: «умиляют и радуют читателя».
Все эти чувства испытала и я, купив книги норвежского автора И. Амбьёрнсена под общим названием «Самсон и Роберто» и подзаголовками «Неожиданное наследство», «Крутые ребята» и «Секрет патера Пьетро». Вышедшие в серии под названием «Очень прикольная книга» в переводе И. Стребловой в 2002 – 2003 годах, они были проиллюстрированы петербургским художником Николаем Воронцовым. Именно эта серия, по признанию самого иллюстратора, сделала его имя широко известным. Тем не менее, о Воронцове пишут мало: Е. Герчук - в давнем «Книжном обозрении», В. Дмитрук - в недавнем ХиПе. Кое-что о себе он рассказывает сам. Из этих скупых сведений складывается колоритная личность художника.



Николай Павлович Воронцов родился в 1959 году в Северном Казахстане. Но детство и юность провёл на Украине, в небольшом городке Шепетовке. Старшему поколению городок хорошо известен. Там начиналось действие некогда знаменитого романа Н. Островского «Как закалялась сталь». Но Николай Воронцов об этом не вспоминает. Он – человек другого поколения, и на него производили впечатление другие книги. «В детстве я много книжек прочитал. Специально ходил в читальный зал читать про Незнайку и рассматривать картинки, потому что книгу на дом не выдавали, она была единственной в нашем маленьком городе» (ХиП, с. 26).
Книгу Н. Носова «Незнайка на Луне» с некоей осторожностью можно назвать основой в рождении творческой манеры художника Воронцова, хотя конечно же шепетовский мальчик ни тогда, в 60-е годы, ни двумя десятилетиями позже не осознавал этого. Что же сближает его, нынешнего, с тем ребёнком конца 60-х, на всю жизнь запомнившим книгу о Незнайке? В ней он смотрел иллюстрации, освещённые улыбкой. Их рисовал Генрих Вальк, художник, работавший не только в детских издательствах, но и во всемирно известном сатирическом журнале «Крокодил». Комическая графика притягивала мальчика настолько, что потом, став художником, он выбрал для себя эту манеру. Она отвечала его мировосприятию, его жизненной позиции – смотреть на мир с улыбкой. Комические приёмы настолько любимы Н. Воронцовым, что даже собственную фотографию он представляет как юмористический коллаж: весёлое, открытое лицо реального человека, а на плечах рисованый кот, возможно, Роберто, с трогательным бантиком на хвосте и хитрой, довольной мордой.



В графическую юмористику Н. Воронцов пришёл не сразу. Он закончил Ленинградский институт точной механики и оптики, выйдя оттуда инженером - теплофизиком, человеком, имеющим серьёзную профессию, которой занимался недолго, не получая удовлетворения и не чувствуя своей нужности в этом деле. Тоскливая жизнь инженера закончилась резко, в 1981 году. Решение изменить её было принято после выставки карикатуристов. «Будучи в шоке от увиденного, решил, что стану художником – карикатуристом» (с. 26). Как иллюстратор детской книги Н.Воронцов появился в 1989 году. Это была книжка – раскраска «Сказки кота Васьки». Авторство книги также принадлежит Н. Воронцову. Позже будет создан ещё ряд книг: «Шкодология» (2010), «Хахатаника» (2010 г.), «Кувыркатика» (2011 г.), для которых он придумал особый жанр – «познавательный книгожурнал». Мне неизвестно, употреблялся ли этот термин до Н. Воронцова. Не найдено мною указаний на то, что им пользуются другие создатели детских книг сегодня. Думается, что это всё-таки изобретение самого художника, авторская книга, которая сейчас считается уникальным явлением. Это понятие трактуется по-разному, и, как мне кажется, его исчерпывающий смысл ещё не сложился:
• с одной стороны, это книга, написанная и нарисованная самим художником или писателем, где каждый из них выступает в одном лице – создателя текста и иллюстраций к нему. В детской литературе эта практика активно применяется: Е. Чарушин, В. Сутеев, С. Востоков, З. Сурова и др.;
• с другой, это livre d’artiste – книга художника как произведение искусства, как законченное явление культуры, уникальное, коллекционное, малотиражное издание. Такие книги адресованы взрослым читателям, способным оценить книгу.
Обратимся к тому, что думает по этому поводу художник, поэт, писатель, исследователь детской книги Дарья Герасимова: «Идеальный вариант – это когда человек и пишет, и рисует сам, - это так называемая авторская книга. Она становится в мире весьма популярной». В книгах такого рода существует тесная связь, единое представление о том, как содержание текста должно преобразоваться в изображении. Художник, написавший текст, волен в выборе всего того, что потом станет книгою: техники изображения, цветового решения, шрифтов, бумаги и т.д. Такая книга даёт полное представление о человеке, её создавшем, как творце, преображающем привычный мир. Как детское издание она пускается в широкий оборот, производится для массового читателя.
Но не следует думать, что к авторской книге Н. Воронцов пришёл потому, что его творческие инициативы были кем-то связаны. У него сложились добрые профессиональные отношения с целым рядом современных авторов: Г. Остером, С. Седовым, А. Усачёвым, И. Шевчуком, юмор которых он понимает и с помощью изобразительных средств успешно переносит на бумагу. Но его деятельная натура ищет выражения. Тогда и появляются авторские книги.

Н. Воронцов иллюстрировал сказку К. Чуковского «Царь Пузан», книгу Р.Э. Распе «Занимательный Мюнхаузен» в пересказе К. Чуковского (1994 г., 2010 г.), тексты Д.Хармса, О. Григорьева и многих других авторов, в процессе работы над которыми сложился его оригинальный стиль. Отдельные иллюстрации и книги в целом, созданные Воронцовым, показывают: он очень редко выступает только как художник. Зато часто является, образно говоря, человеком – оркестром, который так нужен современной книге. Он продвигает издание к читателю, захватывая его внимание своими уловками, экспериментами, комментариями. Например, в книге «Занимательный Мюнхаузен» читаем: «Часть 1 (малюсенькая). Мюнхаузен жил!». После этого открывший книгу не может не глянуть, что же такое эта «малюсенькая часть». В книги И. Амсбьёрнсена включена реклама, пародирующая телевизионную: «Копенгагенский завод чугунных изделий предлагает великолепные ванны собственного производства. Просто добавь воды!». Художник играет фоном, размером шрифта, начертанием букв, пояснениями к рисунку: хвост Роберто становится очень длинным, так как к нему прицепилась связка сосисок, которая тянется из мясной лавки. Здесь же комментарий художника: «Это сон, который снится Роберто». У художника задействованы все части книги: форзац, фронтиспис, титул. Манера их оформления едина и составляет одно целое с книжным блоком (см. «Занимательный Мюнхаузен»).



Н. Воронцов знает, не только как возбудить, но и как удержать интерес читателя. Иногда его рисунок растянут на несколько страниц. Как же иначе изобразить большого, толстого червяка по имени Пер Вред, пришедшего из налоговой службы, чтобы рассчитать налоги, которые должен платить пёс Самсон, неожиданно ставший собственником. Чтобы показать масштаб угрозы для Самсона, художник рисует червяка на трёх страницах, а читатель с интересом рассматривает это напугавшее всех существо и с удовольствием следит за детективной историей, с ним приключившейся.
Животные в исполнении Воронцова конечно же анимизированы. Но в его задачу не входит быть апологетом традиции Е. Рачёва. Наоборот, он видит животных по-своему. И дело здесь не только в необходимости соответствовать жанру авторской сказки. В Воронцове вечно, всегда, везде живёт карикатурист. Выдра Улли представлена И. Амсбьёрнсеном чётко, строго как «специалистка по прохудившимся крышам», выполняющая «технические услуги на любой спрос». Художник рисует её в светлой блузке, красном комбинезоне, на голове стильная бейсболка в цвет костюма, туфли на каблучках и чемодан мастера в лапах. Она вся – порыв, энергия. «Скажем, я буду у тебя ровно через тридцать секунд», - обещает она коту. Весь её облик на рекламном постере говорит о том, что выдра слов на ветер не бросает. Лаконичность автора развёрнута, дополнена художником. Н. Воронцов не просто иллюстрирует. Он вникает в образ, суть характера героя, ищет именно те художественные средства, которые не только раскроют некий смысл, а будут способствовать созданию комического эффекта: выдра – специалистка по ремонту крыш – на каблучках! Старая учительница - индюшка с кулоном на вытянутой морщинистой шее. Лошадь Мюнхаузена в белых носочках и кроссовках, стоящая на лыжах, и т.д. Все эти каблучки, носочки, дольки лимона, чтобы завоевать внимание противоположного пола, заплатки, бантики в нелепой причёске, «гавгуст» вместо августа на календаре в холле гостиницы и так далее - детали комического мира, который без особого труда, но с особой выразительностью рисует неутомимый Воронцов.



Можно ли назвать иллюстрации Н. Воронцова новаторскими? Вряд ли. Такое же, почти гипертрофированное внимание к деталям, особенно деталям бытового свойства можно найти у Ю. Васнецова, хотя, возможно, такое сравнение некорректно в связи с разными творческими манерами и задачами художников. Тем не менее, тяга к деталям у обоих заметна. Только детали Ю. Васнецова более материальны (слово самого художника), серьёзны. Художник не стилизует, а как бы копирует действительность. «Кошка в окошке платье шьёт» с рюшами, оборочками, пуговицами, поясом, воротничком и манжетами так, как это делает заправская портниха. Художник в точности воспроизводит фасон, орнамент, цветовые сочетания. При этом материальный мир не мешает сказке, небылице, потешке оставаться в рамках жанра.
Детали Н. Воронцова другого свойства. Они смешны, карикатурны, по-иному эмоционально окрашены, наполнены другим содержанием.
С помощью деталей Ю. Васнецов иллюстрирует идеальный быт, идеальный мир прошлого (см. иллюстрации к «Репке», к народной песне «Уж ты, зимушка-зима» и др.), запечатлённого им в раннем вятском детстве.
Н. Воронцов рисует свои картинки на изломе эпох, прощаясь с идеалами. Как и авторы книг, которые он иллюстрирует, художник находится в поиске средств выражения, адекватных современному миру.
Какие-то шутки художника адресованы и понятны только взрослым. Благородное общество в лице страуса, индюшки, кота и крота, пса и выдры расположилось за столом, накрытым для первого совместного ужина. Здесь же ремарка художника: «Хорошо сидим». Глядя на эту симпатичную компанию, моментально вспоминаешь другую картину, чуть хриплый голос Евгения Леонова и теперь уже перешедшее в фольклор восклицание: «Хорошо сидим!».



В интервью В. Дмитрюка с Н. Воронцовым просматривается некая концепция работы художника в детской книге, концепция его отношений с читателями. К этому хотелось бы добавить то, что Воронцов чётко понимает: детскую книгу читают взрослые. Им тоже должно быть интересно и весело думать над её содержанием. И «Хорошо сидим», и Мюнхаузен как обладатель звания «Мистер Вселенная», и песенка из кинофильма «Дети капитана Гранта», преобразованная в «Строчки биографии испанского капитана» в том же «Мюнхаузене», и многое другое, что делает текст и иллюстрации в книге интертекстуальными, адресовано взрослым, их эмоциональному восприятию, и, думается, не без надежды на то, что от взрослых книга обязательно перейдёт к детям.
Сегодня активно говорят о двойной адресации произведений детской литературы, о том, какие смыслы в неё вкладываются и что дают они читателям – взрослым и детям . Понятие двойной адресации существует ровно столько, сколько существует сама литература. И если спорить о нём, то надо вести разговор об этом в историческом срезе, чтобы определить те нюансы в понятии, которые возникли сейчас, сегодня, а не обновились по какой-то причине. Н.Воронцов в спорах не участвует. Он знает главное: без взрослого книга недоступна ребёнку во всех смыслах. От утилитарного – её нужно приобрести в магазине или выбрать в библиотеке, до соприкосновения с содержанием, его уровнями, его качеством, пониманием его значимости и т.д. Мне кажется, отсюда проистекает интертекстуальность его иллюстраций. Он вовлекает взрослых в круг общения с детьми, делает это общение весёлым и содержательным
Художник также понимает, что современные дети очень разные и по-разному относятся к процессу чтения. Детям сосредоточенным, внимательным предпослан ряд подробных компьютерных изображений, например, «Арсенал охотника», по которым, рассмотрев подробности, можно понять, чем арбалет от пистолета отличается. Это не только прикладное знание, но и основа для понимания баек Мюнхаузена, чудесных историй, которые случались с ним на охоте, когда он «убил одним выстрелом десять отличнейших уток».
Читателя гиперактивного, с неустойчивым вниманием, требующим переключений, художник на некоторое время отвлекает от чтения, предлагает другое занятие, порою хитрое, как, например, «Лабиринт» в «Неожиданном наследстве». Художник просит читателя помочь «загулявшему червячку быстрее добраться до бункера - кротоубежища». Но быстрее не получится, надо будет сосредоточить внимание, учиться избегать ошибок, видеть ситуацию на несколько шагов вперёд. На первый взгляд, это игра. На самом деле – психологический тренинг, способствующий обучению читателя тому, как следует идти по «лабиринтам» художественного текста.



Таких примеров у Н. Воронцова много. Его умная и весёлая фантазия не знает границ. Приёмы художника делают книгу интригующей, уникальной, запоминающейся читателю. Тот, кто хочет убедиться в этом, не поленитесь заглянуть в Интернет.
Особенность художника Воронцова заключается в том, что одновременно является дизайнером – конструктором своих книг, и – сам того не замечая – библиопсихологом, руководителем детского чтения. Она также заключается в том, что художник, создавая иллюстрации, не только проясняет авторский текст, но продвигает книгу к читателю, визуальными средствами способствует развитию интереса к ней, к процессу чтения, создаёт настроение, благоприятное для чтения.
Н. Воронцов пошёл далее своих учителей – художников-карикатуристов 20-60-х годов ХХ века. Он создал весёлую эстетику книги как единого целого. Иллюстративный ряд Воронцова трудно разграничить на собственно иллюстрации к тексту и зарисовки, сопутствующие им, а также на иллюстрации, сделанные самим художником, и найденные в виртуальном арсенале. Он пользуется схемами, приёмами рекламы, дизайна, карикатуры, не боясь упрёков в эклектике, смешивает их. Всё это удивительно соответствует текстам книг, которые он оформляет: сказкам, байкам, детективным историям, произведениям, жанр которых трудно поддаётся исчерпывающему определению, потому что в них существует особая художественная реальность, в которой действительность смешана с волшебством, безудержной фантазией, мечтой, страшными снами, невероятными происшествиями и неожиданными подарками судьбы. Образец такого текста мы можем найти у любого автора, с книгами которого работал Н. Воронцов: «Мама ни за что не хотела купить Лёше собаку. И вот пришлось Лёше стать собакой.
Сначала он стал красивым пуделем и побежал около мамы – а все любуются им и завидуют маме, спрашивают, где купила и за сколько рублей и не хочет ли она его продать» (С. Седов. Сказки про мальчика Лёшу)..
Н. Воронцов мыслит картинками. Они складываются сразу, продумываются до мелочей, которые художник не устаёт изобретать и переносить на бумагу. Часто к картинкам прилагается «звуковое» сопровождение, усиливающее впечатление от эмоционального состояния героя, влияющее на такое же состояние читателя. Все эти «Бац!», «Мама миа!», «Тык! Тык! Тык!» перед клавишами пишущей машинки, «Вжик!» и многое другое, исполненное в разных шрифтовых и цветовых композициях, а также сердечки, пронзённые стрелами, книга с надписью на переплёте «И.Тургенев. Муму», лежащая на тумбочке в комнате пса Самсона, и множество других находок художника никогда не бывают лишними. Они делают его соавтором произведения, как справедливо замечают пишущие о Воронцове.
В разных книгах он разный и по большому счёту одинаков. Он не изменяет себе в общении с автором и читателем, стоя рядом с ними, своим талантом помогая тому и другому, с одной стороны, выразить суть текста, с другой – до мелочей постигать её.

З.А. Гриценко,
кандидат филологических наук, доцент.

Tags: книжки с моими картинками, мои книжки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments